Можно ли говорить о «репутации церкви»?

Александр Кырлежев

РЕПУТАЦИЯ (франц.) — слава человека, добрая и дурная, как и чем кто слывет,

общее мнение о ком. Словарь Владимира Даля

 

В старые времена «репутация» имела прежде всего персональный смысл, о чем и говорит Даль. Впрочем, и под субъектом «общего мнения» он и его современники понимали весьма ограниченный круг лиц: «светское общество» или, скажем, сельскую общину, «обчество». Теперь времена изменились, резко возросла роль средств коммуникации, и смысл выражения «общественная репутация» расширился; к тому же о репутации все чаще говорят применительно не только к людям, но и к организациям, корпорациям и даже целым государствам.

Даль прав: иностранное слово «репутация» на русский лучше всего переводить как «слава», которая этимологически связана со «словом» и соответствует греческой «доксе» — мнению («докса» также может означать «славу» в смысле «похвалы»). Слава бывает и хорошая, и дурная, и в первом случае хвалят, а во втором, наоборот, порицают. Кто хвалит или порицает? Какое-то общество. И хотя нужно уточнять, что стоит за словом «общество», в принципе ясно, что репутация-слава — это общественная оценка, сложившееся общее мнение о физическом либо корпоративном «лице».

Говоря о «репутации церкви» (хотя, наверное, не только в этом случае), необходимо прояснить оба аспекта понятия «репутация», а именно: что оценивается и кто оценивает.

У слова «церковь» есть несколько основных значений. Церковь — это христианский храм (греч.кириакон, то есть «[дом] Господень», и происходящие от этого греческого слова: Kirche, сhurch, црква/църква и русское церковь). Церковь — это религиозная организация, признаваемая таковой действующим законодательством и имеющая основной целью реализацию права граждан на свободу веро-исповедания (индивидуально и сообща с другими). Церковь — это «собрание тех, кто позван» (греч. экклисия и происходящие от него: ecclesia, église, chiesa, iglesia), то есть литургическое собрание верующих, прежде всего в храме, но также и постоянная религиозная община; в максимальном расширении — сообщество всех верующих, принадлежащих к определенной христианской конфессии. Наконец, Церковь в богословском смысле — это мистическое (тайное, невидимое) «Тело Христово», включающее всех христиан, живых и усопших, как членов единого тела, главой которого является сам Богочеловек Иисус Христос (см. послания апостола Павла: Еф 4:12, 5:23; Кол 1:24, 1 Кор 12:27 и др.).

Очевидно, что, говоря о «репутации церкви», невозможно иметь в виду первое и последнее значения слова, так как ни храм, ни теологическое понятие не могут быть объектом именно репутационной оценки. Остаются два значения, отсылающие к церкви как сообществу верующих и как религиозной организации. Проблема, однако, не упрощается, потому что за этими значениями открывается множество других. Прежде всего это касается «сообщества». Какие сообщества, или сообщества какого масштаба, могут «иметь репутацию»? Скорее всего, можно говорить о репутации лишь достаточно малых, вполне видимых обществом сообществ, которые при этом уже имеют какую-то организационную структуру. Скажем, о филателистах, объединенных в Общество филателистов, которое имеет ту или иную репутацию (с точки зрения профильной компетентности, финансовой прозрачности и т. п.). Подлежит ли церковное «сообщество», «распадающееся» на разные сообщества, оценке с точки зрения его/их репутации? Чтобы ответить на этот вопрос, сначала нужно выяснить, в каком смысле о церкви можно говорить как о сообществе/сообществах.

Здесь выделяются несколько измерений.

Первое измерение церковного сообщества — фактическое собрание верующих во время богослужения. Это «текучее» сообщество. Храмы у нас открыты для всех: любой может зайти в храм, присутствовать на богослужении, и пока он не вступил в более или менее постоянное общение со священником, не стал регулярно участвовать в церковных таинствах, общаться с другими прихожанами, его «членство» в этом сообществе остается практически неуловимым.

Второе измерение — постоянные посетители храмового богослужения, участвующие к тому же в церковно-приходской жизни. Однако и в этом случае из-за отсутствия в православных приходах формального членства объем сообщества «практикующих верующих» определить трудно (хотя всегда существует постоянное и активное ядро прихожан конкретного храма, а порой вокруг него складывается сплоченная община, руководимая священником).

Третье измерение церковного сообщества — «православные христиане», живущие в определенных территориальных границах: города, области (церковной епархии), страны, наконец, нескольких стран (в случае РПЦ — почти все постсоветские страны плюс диаспора). По мере увеличения географического масштаба хотя бы до границ государства православное церковное сообщество из конкретной, видимой, более или менее осязаемой местной общины превращается, если использовать термин Бенедикта Андерсона из его классической книги о нации, в «воображаемое сообщество».

Но и это не все. Для православных христиан максимальным масштабом церковного сообщества является совокупность всех православных всего мира — Вселенская Православная Церковь. Никакая конкретная поместная автокефальная Церковь, то есть организационно независимая церковная структура, национальная или транснациональная, не является «пределом церковности», так как церковная полнота — это мировое Православие в его сущностном единстве (вероучительном и духовно-сакраментальном) и одновременно в многообразии местных церковных традиций.

Таким образом, невозможно говорить о церковном «сообществе» в единственном числе; можно говорить лишь о церковных сообществах разного масштаба и разной конфигурации. И репутационной оценке вряд ли поддается «сообщество всех православных» (кто-то, конечно, может считать, что, скажем, «православные в принципе консервативны», но это будет частное мнение, причем не очень компетентное). Так же трудно представить себе, что сообщество верующих, принадлежащих к определенной поместной церкви, будет иметь общую репутацию (слишком разные люди и группы это сообщество составляют). Только сообщества более или менее «видимые», соразмерные оценивающему «обществу», могут иметь «репутацию» — добрую или худую, и в данном случае это лишь конкретные церковные общины, жизнь и деятельность которых становится известной более широкому «обществу».

Конечно, о репутации вполне уместно говорить, когда речь идет о церкви как организационной структуре — со всеми формальными, профессиональными и медийными аспектами ее деятельности. И хотя церковь как структура не самодостаточна, поскольку обретает свой смысл только в единстве с иными измерениями церковности, «церковь» оказывается в поле публичного восприятия и оценки, а значит, приобретает репутацию, прежде всего именно как религиозная организация. Как же она оценивается?

Возьмем специфический, если не сказать крайний, случай. В современной науке существует достаточно авторитетная школа, рассматривающая религиозные организации в качестве «компаний», конкурирующих на «религиозном рынке»[1]. С этой точки зрения каждая конкретная «церковь» является прежде всего экономическим актором-игроком и принципиально не отличается от других «земных» организаций. Как и всякая компания, она производит определенные товары и/или услуги, ориентируясь на потребителя. Специфические отличия «церковных» товаров и услуг в данном случае значения не имеют. Церковь как хозяйственная структура преследует общие для всех экономических акторов цели: извлечение прибыли и сохранение своих позиций на рынке. Соответственно и общественная оценка церкви, а также ее репутация в данном случае определяются тем, насколько эта церковь-фирма успешна на рынке, то есть насколько хорошо она удовлетворяет потребительский спрос.

Другой аспект церкви как религиозной организации связан с ее правообеспечивающими функциями, то есть с удовлетворением религиозных потребностей граждан, обладающих правом на реализацию свободы вероисповедания. Если религиозная организация удовлетворяет соответствующие запросы, это свидетельствует о ее адекватности и общественной эффективности, а значит, и репутация у нее должна быть однозначно позитивной.

Взгляд на церковь как организацию с точки зрения ее общественной эффективности вполне легитимен и полезен. Так, «религиозно-экономический» подход действительно «многое объясняет», поскольку обращает внимание на собственно финансово-хозяйственную сторону религиозно-церковной деятельности и вписывает ее в общее «прагматичное» поле жизни современного общества. Таким образом с «земной» церкви оказывается сброшена священная завеса (говоря словами Питера Бергера), то есть постоянные ссылки на потустороннее измерение. Вместо того чтобы, говоря о Церкви, все время прозревать «под грубою корою вещества… сиянье Божества» (Владимир Соловьев), можно наконец прозреть просто экономический интерес и соответствующее ему стремление к власти.

Но, с другой стороны, теория религиозной экономики вызывает и отторжение, потому что религиозная мотивация тех, кто «прибегает к услугам» церкви, понимается здесь чисто потребительски, то есть отождествляется (хотя и в научных, то есть объяснительных, целях) со всеми иными потребительскими интересами, приводится к некоему общему знаменателю потребления как такового. И то же самое, по существу, происходит в том случае, когда церковная организация воспринимается и оценивается с точки зрения формального обеспечения права на свободу вероисповедания, то есть также «удовлетворения религиозных потребностей». Вряд ли стоит напоминать о том, что религиозные «потребности» человека имеют особую природу, не сравнимую с потребностями иного рода. Это так с разных точек зрения: не только с религиозно-теологической, но и со светско-научной (например, с точки зрения философии и психологии религии).

К чему же мы приходим на данном этапе рассуждения? К тому, что репутация церкви как религиозной организации, то есть общественная оценка ее деятельности, должна быть однозначно положительной, если церковь рассматривается, во-первых, как хозяйствующий субъект (если потребителей много — значит, компания эффективна) и, во-вторых, как особая структура, обеспечивающая реализацию конституционного права граждан на религиозную свободу (если обеспечивает — значит, общественно полезна). И вряд ли можно спорить с такими выводами, если следовать соответствующей логике. Но дело в том, что, во-первых, речь в данном случае идет лишь об отдельных аспектах «церкви», которые неотделимы от других, а во-вторых, в том, что репутация не возникает в результате логических рассуждений, а есть «докса», то есть «слава», мнение, сложившееся в обществе.

Как же складывается общественная репутация церкви? На что, так сказать, «ориентирован» этот процесс? Судя по всему, он ориентирован на некий образ Церкви, весьма смутный, не тождественный ни одному из ее вышеприведенных определений, но при этом их каким-то образом интегрирующий. Согласно этому «образу» церковь это и религиозная организация, и верующие люди, и храм, по самому своему существу являющий присутствие священного, которое выводит из посюсторонней обыденности и относит к духовной глубине жизни, к ее «небесному» измерению.

Существуют ожидания — причем в разных секторах общества: как в церковно-ориентированных, так и в тех, которые воспринимают церковь негативно или индифферентно, — что церковь как религиозная «структура» должна соответствовать этому многомерному образу Церкви и адекватно выражать его в общественном пространстве. Здесь мы сталкиваемся с важным моментом, касающимся формирования репутации вообще и репутации церкви в частности: общественная репутация связана с неким предпониманием того «субъекта», который подлежит оценке. Она связана с представлением о должном и недолжном вообще, а также с представлением о том, что этот «субъект» должен соответствовать общественному пониманию должного. В случае церкви это предпонимание заложено собственно религиозной спецификой ее деятельности, присущими церкви по определению — и как организации, и как сообществу единоверцев — «целями и задачами». Репутация церкви как раз возникает из сравнения этого предпонимания и связанных с ним ожиданий с реальностью, опознаваемой и видимой в общественном пространстве.

 

[1] О теории «религиозной экономики» см., например: Руткевич Е. Д. «Новая парадигма» в социологии религии: Pro и Contra // Вестник Института социологии. 2012. № 6. С. 207—233 (http://www.vestnik.isras.ru/files/File/Vestnik_2013_6/Rutkevich.pdf).

 

«Отечественные записки» 2014, №1(58)

Добавить комментарий