Вероисповедные основы ветхозаветной власти

Сергий Булгаков

Право существует в государстве и связано с ним. И государство существует на основании известного права. Кто кому предшествует — право или государство? Здесь мы видим большой комплекс соотношений.

Прежде всего, посмотрим, какова природа государственной власти. Государство, или организация власти, существует как самостоятельное бытие, соединяющее среду личностей. По христианскому учению, «несть власть, аще не от Бога». (Римл. ХШ, 1 — также след.). И говоря, что «существующие власти от Бога установлены», ап. Павел имел в виду языческую власть Нерона, т.е. самую враждебную христианству. Власть, по христианскому учению, осуществляет доброе начало. Эта мысль относится к государству как к общей основе христианского общежития, для спасения от анархии. Нужна упорядоченность, которая и совершается началом власти. И это начало есть в человеке естественное, природное. Способность власти, как и способность подчинения, вложена в человека.

Вообще, способы происхождения власти были насильственны, но говорить, что самое начало власти появилось ввиду насилия, так же нелепо, как говорить, что идея Божества вложена в человеческий ум жрецами, ради их выгоды. — Власти присуща мистическая сила. Власть естественно и непроизвольно облекается в некую сакраментальность, в характер несколько божественный. Фюстель де Куланж («La cite antique») на это указывает: природа власти «sacra». Это было особенно характерно для древних деспотий: фараон почитался египтянами сыном Бога, ему придавали особую мистическую силу. Подобные явления мы видим у ассиро-вавилонских властей. Когда в Риме императоры заменили республику, возникло культовое почитание императоров. Столкновение римской языческой власти с христианством имело в своей основе не расхождение о принципе власти, а невозможность признания христианством обожествления императоров, которое являлось языческим злоупотреблением, мистическим началом власти. (Язычество налагало свою печать на римскую власть; языческое право даже несколько сливалось с государственным правом).

Но мистический характер даже языческой власти ясно указан в Слове Божием: Кир называется помазанником Божиим (Ис. XIV, 1): правда, он был освободителем евреев; но даже о нечестивейшем Навуходоносоре говорит Господь: «Пошлю к Навуходоносору, царю Вавилонскому, рабу Моему» (Иерем. XXV, 9): рабом Господа называется этот языческий царь, как носитель власти. Пророк Даниил указывает, что Господь «низлагает царей и поставляет царей» (Дан. II, 21), т.е. что происхождение власти есть дело божественного промышления (см.: Дан. VII—VIII о смене царств — об арх. Михаиле, хранителе еврейского народа, и об ангелах-хранителях языческих царств). Итак, и в язычестве власть — сакральное учреждение. — Господь есть Владыка и Царь вселенной. Его образ властвования и господства влагается в человека при сотворении его: «Наполняйте землю, и обладайте ей, и владычествуйте…» (Быт. I, 28).

Это владычество не имело бы характера выделения власти от Божества, если бы человек не отпал от Бога. Но ввиду грехопадения отношения людей с Богом и между собою стали неправильными. […] власти стало принимать свирепый языческий характер, посему естественно, что власть стала изображаться образом зверя. Но образ зверя не есть непременно образ чего-то злого, как в Апокалипсисе (злой зверь, изображающий злого властелина — антихриста). Определение зверя может иметь значение и природного, естественного состояния: таковое значение мы видим у пророка Даниила, где звери изображают государства, причем данный зверь изображает свойство данного государства. Существует добрая звериность: см. образцы 4х евангелистов, звери в видении Славы пророком Иезекиилем в Апокалипсисе (отдельно от зверя антихриста). Атрибут зверинства рассматривается в космическом характере — и зверь может отображать священность власти. — Ныне иерократический характер власти представляет, по общему мнению, некий изжитый анахронизм. Но это неправильно. Человеческое общество основывается на мистическом строении (это проявляется даже, например, в том, что когда мы собираемся на собрание, мы выбираем председателя, — и придаем ему особый авторитет).

Языческая власть имела в себе коренную ложь: поклонение твари паче Творца — и обожествление человека (это ложь не только языческой власти, но самого язычества). Она считала себя не просто установленной Богом, а самим Божеством.

В жизни еврейского народа было время, когда он был не без власти, но в таких условиях, что власть не […], а лишь была связана не с учреждениями, а лишь с модусами: судьи, пророки, — последние утрачивали свою временную власть: если не передавали ее преемникам. Это было преимущество богоизбранного народа, который таким образом освобождался от языческого притеснения. Но в этом была практическая трудность, которая преодолевалась верой, а не «доброй конституцией». При упадке веры появилась потребность государственного устройства: захотели иметь царя, как другие народы (1 Цар. VIII, 4—9). Самуил обратился к Господу. И ответил ему Господь: «Не тебя они отвергли, но отвергли Меня, чтоб не царствовал над ними». — Неверующие утверждают, будто бы, так как другие народы имели национальное божество и национального царя, евреи, имея своего Бога, захотели иметь и своего царя, соответствующего Ему. Это толкование неправильно. Народ еврейский отказался от Божественного управления в пользу человеческого властвования, — обмирщения власти.

Возникновение царства в Израиле изображается как некое падение еврейского народа, просящего царя, — как хочет народ (1 Цар. VIII, 19—22). Этот характер падения неоднократно подчеркивается в Библии. (См.: Цар. X, 19; XII, 17—19). Итак, прошение царя является грехом, упадком для избранного народа. — Предуказывается Самуилом отрицательная сторона царства (VIII, II след). Бог предсказывает народу прискорбные явления, связанные вообще с нормальной государственной властью. Тем не менее, народ восхотел царя.

Но все же установление царства имеет харизматический характер. Господь, снисходя к немощи народа, дает ему царя-помазанника, который должен творить Его волю и Ему служить. — Господь повелевает помазать Саула на царство: «Вот, Господь помазывает тебя в правителя наследия Своего» (X, 1). И сходит на Саула Дух Божий (X, 10). И это помазание останется на Сауле даже после нарушения им воли господней и отвержения его от царства (1 Цар. XXVI, 9—10, 23). — Царь есть лицо харизматическое, на котором почиет особая благодать Божия. От царя Давида и других царей произойдет Христос, — Ветхозаветное помазание на царство дано благодатным благословением теократического царя, в отличие от царей языческих. Однако обязанности царя Израиля отличаются от обязанностей других царей только в том, что он является слугою Бога Израилева и должен исполнять волю Его (XII, 14 след.). Изъявление воли Божией совершается чрез пророков или иногда непосредственно.

Саул нарушил волю Божию, и посему отверг его Господь от царства (XV, 23). Первый раз он не послушал Господа, не дождавшись Самуила для принесения жертвы (гл. XIII); второй раз — не истребив врагов до конца (гл. XV). (Воля Божия об этом беспощадном истреблении не должна нас смущать: к ветхозаветному жестокому времени применялись иначе законы божественные, чем к нашему времени, новозаветному). — И сказал тогда Самуил: «Непокорность есть такой же грех, что волшебство, и противление то же, что идолопоклонство» (XV, 23). — И тут оборвалось царство Саула: помазан Давид (XVI, 13: Цар. И, 4).

Теократическое царство ветхозаветное не представляет собою нового начала, а берет натуральное начало царства, и лишь подчиняет его воле Божией. А что богодухновенность дана и языческим царям, об этом свидетельствует, например, в 2 Парал. XXVI, 22.

Соломон, прообраз Христа, в молитве о мудрости (3 Цар. III, 9) являет в себе осуществление сознания теократического царя, как не только орудия власти, а различающего добро и зло для управления народом. Но и он нарушил волю Божию (3 Цар. XI), — а его преемники и еще более. — И царство еврейское прервалось. Оно было лишь эпизодом в ветхозаветной истории, а не необходимым условием жизни ветхозаветной церкви. Государство, как орудие для церкви, является относительным. Если можно понести — жить под непосредственным Божиим повелением, — то лучше обойтись без государства. А если нет, то до исполняет государство волю Божию.

Природное государство осознало себя, позднее, в римской империи: Август единоначальствовал на земле: это — организация всей земной жизни, царство от мира сего. И это осознание именно в Риме — неслучайно. Римское государство имело особое призвание к таковому служению. Оно явило в себе полноту правового государства, известившего миру начало права как особую стихию. В праве мы видим особое призвание для Рима, как для Греции — в философии. Римское право — не только внешний факт, а обретение того, что есть право. До сих пор нельзя познать права вообще, не зная римского права. Последнее и теперь живет и рецептировано на Западе.

 

Христианская Социология, прот. Сергий Булгаков

Социологические исследования, 1993, № 10

Газета Протестант.ру

Добавить комментарий