Как формировался человеческий капитал новой России

чк1Капелюшников Р.И.

В пореформенный период человеческий капитал России прошел через глубокую и масштабную трансформацию. Пути этой трансформации были непростыми, неоднозначными оказались и ее результаты.

В плановой экономике процессы накопления и использования человеческого капитала находились под всеохватывающим государственным контролем и поэтому протекали принципиально иначе, чем в рыночной экономике. Государство выступало одновременно как монополист при предоставлении услуг системы образования и как монопсонист (единственный покупатель, который взаимодействует с множеством продавцов) при использовании ее «продукта» – обученной рабочей силы. Спрос и предложение квалифицированных кадров были объектом жесткого административного регулирования. Общее количество мест в учебных заведениях всех уровней, а также их номенклатура по типам специализации определялись централизованно.

Точно так же централизованно осуществлялось распределение работников различной квалификации по отраслям, регионам и даже отдельным предприятиям в соответствии с потребностями, определявшимися в рамках так называемого баланса трудовых ресурсов. Действовала система обязательного распределения выпускников учебных заведений, согласно которой они не имели права самостоятельно выбирать первое место работы, а обязаны были отработать сначала определенное число лет на предприятиях по направлениям вузов. Однако из-за врожденных дефектов системы централизованного планирования между структурой спроса и структурой предложения рабочей силы постоянно возникали расхождения, дефициты работников разной квалификации и разных профессий сменялись их избытком и наоборот.

Отношение государства к процессу накопления человеческого капитала отличалось при этом внутренней противоречивостью и непоследовательностью. С одной стороны, обеспечение экономики квалифицированными кадрами рассматривалось как необходимое условие ускоренного экономического роста и поддержания военной мощи страны. Отсюда – достаточно высокий уровень обязательного школьного образования; значительный охват населения обучением в ссузах и вузах; создание и поддержание разветвленной системы повышения квалификации и подготовки кадров. С другой стороны, стремление населения к получению более высокого и более качественного образования неизбежно вступало в конфликт с другими важнейшими в понимании государства приоритетами – удовлетворением потребностей вооруженных сил в многочисленном призывном контингенте и обеспечением производства достаточным количеством работников физического труда. Отсюда – опасения бесконтрольного роста спроса на образование (особенно – высшее) и активные усилия, направленные на его предотвращение и подавление (ограничение числа учебных мест в вузах, ставка на развитие неочных форм обучения, манипуляции с отсрочками от армейского призыва и т.п.).

Обеспечение системы образования финансовыми и материальными ресурсами осуществлялось целиком за счет государства. Принцип бесплатности распространялся на все, даже самые продвинутые, ступени образовательной подготовки. Естественным следствием этого становилось резкое удешевление стоимости обучения в ссузах и вузах, что вело к перманентному превышению спроса на эти виды образования над их предложением. Из-за отказа от использования явных ценовых ограничений государство было вынуждено вводить вместо этого разнообразные количественные ограничения и прибегать к жесткому рационированию доступа к среднему и высшему профессиональному образованию. Но беря на себя прямые издержки, связанные с их предоставлением, оно считало вполне естественным экспроприировать в свою пользу также и бóльшую часть отдачи, которую они приносили. Конкретно это выражалось в искусственном занижении заработков работников с высокими уровнями образования, что оборачивалось поддержанием норм отдачи от человеческого капитала на гораздо более низком уровне, чем в странах с рыночной экономикой.

Не менее жестко контролировался процесс использования человеческого капитала. Хотя при принятии решений, касающихся найма и оплаты труда, предприятия располагали известной свободой маневра, ее границы были предельно узки. Набор ограничений, с помощью которых государство контролировало их поведение, со временем мог меняться, но всегда оставался чрезвычайно внушительным, и любые отклонения грозили нарушителям суровыми санкциями. Заработная плата устанавливалась в рамках единой тарифной сетки, ориентированной на принципы уравнительной оплаты и сжатия дифференциации в доходах. Все это делало рынок труда одним из наиболее жестко регулируемых звеньев экономической системы.

Переходный процесс – от плана к рынку – привел к слому прежних механизмов накопления и использования человеческого капитала. Государство перестало быть монополистом при предоставлении образовательных услуг; в сфере образования рядом с государственным возник и начал быстро развиваться новый частный сектор. Жесткие административные ограничения на доступ к высшему и среднему профессиональному образованию были фактически сняты, предложение образовательных услуг стало быстро подстраиваться к спросу. Количественные ограничения были заменены ценовыми, что означало отказ (по крайней мере – частичный) от принципа бесплатности образования и сопровождалось серьезными изменениями в формах и методах его организации и финансирования. Школам, ссузам и вузам была предоставлена намного бóльшая самостоятельность не только при определении числа учебных мест, содержания образовательных программ, форм и методов обучения, но также при привлечении дополнительных финансовых ресурсов. Одновременно произошла либерализация рынка труда; предприятия стали практически полностью свободными при принятии решений как о численности и структуре персонала, так и о размерах и дифференциации его оплаты. Можно утверждать, что процессы накопления и использования человеческого капитала были переведены на новую, рыночную основу.

Вместе с тем в период системной трансформации значительная часть человеческого капитала, унаследованного от прежней эпохи, подверглась частичной или полной эрозии, поскольку в новых рыночных условиях она оказались фактически бесполезной. Структурные дисбалансы стали повсеместными: острая нехватка одних категорий рабочей силы сопровождалась избытком других. Многие работники столкнулись с необходимостью сменить не просто место работы, но также профессию и сектор занятости.

По оценкам, основанным на данных Российского мониторинга экономического благосостояния и здоровья населения (РМЭЗ), за 1991–1998 гг. свыше 40% российских работников сменили профессию, из них две трети – в начальный период реформ 1991–1995 гг. Этот процесс массовой смены профессий был охарактеризован как «великая реаллокация человеческого капитала».

Некоторые работники были вынуждены вообще оставить рынок труда, тогда как молодые поколения вступали на него, обладая уже совершенно иным человеческим капиталом. Система формального образования оказалась плохо подготовлена к функционированию в рыночной среде и вступила в полосу затяжного организационного и финансового кризиса. Это имело серьезные последствия с точки зрения качества знаний и навыков, которые через нее транслировались новым поколениям работников.

Произошедшие изменения сформировали принципиально новый контекст, к которому должны были адаптироваться как система образования, так и участники рынка труда – работники (не только настоящие, но и будущие), работодатели и государство. Насколько успешным оказалось это взаимное приспособление? Как оно отразилось на процессах накопления и использования человеческого капитала? В какой мере «продукция» системы образования (т.е. аккумулированные в работниках знания и навыки) принимается и ценится российским рынком труда? Заработали ли на нем общие закономерности, которые фиксируются в большинстве других стран мира? Обеспечивает ли в современной российской экономике высокая формальная подготовка те преимущества, которые она обычно дает в других экономиках? Можно ли утверждать, что в ней образование, опыт, квалификация открывают доступ к лучшим рабочим местам и более высоким заработкам?

Российский работник (Образование, профессия, квалификация),

Под редакцией В.Е. Гимпельсона и Р.И. Капелюшникова, Москва, 2011

Добавить комментарий